24Ноябрь2017

новости

СЕГОДНЯ PLUS

НОВОСТИ Политика Посткрымская эйфория сменилась кризисом восприятия реальности

Посткрымская эйфория сменилась кризисом восприятия реальности

Это кризис путинской модели правления, считают социологи

На смену посткрымской эйфории пришел кризис восприятия реальности, который означает утрату чувства определенности существующего порядка, а антизападная кампания приведет к потере целого поколения. К таким выводам пришли участники ежегодной конференции «Левада-центра». Произошло наложение друг на друга двух кризисов, объясняет директор «Левада-центра» Лев Гудков: после усиления репрессий в ответ на массовые протесты и патриотического подъема в кризисе оказалась критически настроенная часть общества, а кризис общества в целом связан с утратой перспективы и неуверенностью в будущем из-за падения доходов, угрозы безработицы и других последствий экономического кризиса.

Неуверенность в будущем уводит от идейной платформы, на которой страна жила последние 25 лет, говорит Гудков: социологи фиксируют исчезновение настроений перехода от советского тоталитаризма к чему-то демократическому. К этому привела политика режима, который подавил политическую конкуренцию и гражданское общество, установил контроль над СМИ, а рост пропаганды поднял пласт советских представлений. По мнению Гудкова, пропаганда сработала так эффективно, поскольку общество постепенно вводилось в состояние дезориентации, происходила дискредитация тех, кто иначе интерпретировал происходящее, а также навязывались страхи угроз извне и простые модели происходящего. А это привело к тому что стали говорить о невозможности изменений, то есть происходила дискредитация реформ, добавляет он. «Состояние закомплексованного массового сознания, связанного с утратой чувства принадлежности к великой державе, который стал больше эксплуатироваться во время антиукраинской компании — это эксплуатация комплекса неполноценности и утраты определенности будущего. Эффект достигается крайне упрощенным представлением политического процесса», - говорит Гудков. Общество и элиты утратили представление о положении вещей и о том, куда движется страна, считает Гудков: «Внешний признак этого — недоверие к социологии, которая фиксирует текущее положение. Кризис гораздо более глубокий — это кризис непонимания, недоверия к группе, которая давала интерпретацию реальности».

Сейчас происходит падение всех оценок, при этом психологические оценки важнее политических, говорит Гудков: «Общий фон - более 50% людей считают, что в результате реформ после перестройки они проиграли. Это не желание вернуться в Советский союз, а способ выражения оценки происходящего». В малых городах сильнее пессимистические настроения, в крупных городах они меньше, за исключением Москвы - здесь самые пессимистичные настроения, говорит Гудков. Среди институтов больше всего увеличилось доверие к силовым структурам, отмечает Гудков, в массовом сознании система воспринимается как реанимация тоталитарного синдрома, когда власть опирается на силовиков, контролируемые медиа и зависимый суд. Все это время происходила дискредитация ценностей демократии, прав человека и правового государства, воспринимаемая как «уход от чуждых ценностей», говорит он: «Из-за антизападной кампании оказываются пораженными целые зоны возможных ценностей, которые могли бы стать основой развития, и таким образом окажется потерянным целое поколение».

В этом году есть некоторые признаки спада идеологического подъема, связанного с агрессивной антиукраинской и антизападной пропагандой, говорит Гудков: «Это изменится, если появится новый образ врага, хотя новая мобилизация будет слабее, чем раньше». Индекс одобрения Путина сохраняется на том же уровне, но другие уровни власти оцениваются хуже, и недовольство будет нарастать, считает социолог: «Пока есть разделение ответственности — добрый царь и худые бояре, недовольство переносится на правительство. Но это начало спада и ослабления поддержки, которое будет иметь долговременный характер». Россияне считают, что причина кризиса во враждебной деятельности Запада, но все сильнее распространяется мнение, что это не просто экономический кризис, а "кризис исчерпания той модели, которая сложилась при Путине», говорит Гудков.

По словам профессора Высшей школы экономики Анны Качкаевой, телевидение стало духовной скрепой для россиян, которое транслирует представление о должном, а контроль над «картинкой»находится у трех медиахолдингов, связанных с государством. При этом телевидение научилось работать и с интернет-аудиторией - если пять лет назад можно было говорить о разрыве повестки на телевидении и в интернете, то теперь он преодолен, телевидение научилось работать и с сетевой повесткой дня, интерпретируя его, поясняет Качкаева: «Все темы, которые обсуждались в последний месяц в интернете – от дальнобойщиков до выставки Серова – были в федеральных новостях. Вопрос в комментариях, подаче и встраивании сетевой повестки дня в развлекательный и политический контекст». По словам Качкаевой, у людей в последнее десятилетие появилась привычка к восприятию войны в эфире, поэтому так легко переключается внимание с Украины на Сирию, а потом на Турцию, и все это отражается на общественном мнении. У слов и контекста ушел смысл, говорит она: «Поэтому на телевидении вполне уживаются в одном выпуске новостей сюжеты «Запад - враг» и «Запад - партнер», что Украины как государства нет, но оно при этом занимается репрессиями».

Руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра» Алексей Левинсон говорит, что у граждан не осталось требований к реалистичности телевидения: «Парадокс существования - жестокий запрет на правду и свобода на любой вымысел». По его словам, в эпоху Путина вожделенным стало присоединение к бюрократии, то есть тому классу, который оказывает самое большое влияние на общество и противостояние которому изредка проявляется в виде митингов на Болотной площади или движения синих ведерок. Причем российская бюрократия соблюдает неформальные правила, а закон использует, как диктуют неформальные обстоятельства, говорит Левинсон. Это связано с происхождением нынешней бюрократии от силовиков, "имеющих право на нарушение права" - и бюрократия действует так же, добавляет он. При этом нормы остаются, но утрачены санкции за их нарушение, считает Левинсон.

Разворот от внешнеполитической повестки и патриотического подъема к экономической тематике связан с длительной фазой кризиса, согласен политолог Александр Пожалов: «Думская кампания будет проходить в пик экономического кризиса, тогда как раньше все выборы проходили или в посткризисное время, или в период роста». Но он считает, что нельзя говорить о кризисе общества в целом: «Скорее в условиях кризиса у части населения, в том числе нового среднего класса, который возник благодаря правильной социальной политике, появился запрос к власти на понимание траектории выхода из кризиса». Это может привести к пересмотру стандартов потребления и приходу к нормам европейского среднего класса, у которого уровень возможностей ниже, чем у среднего класса жителей Москвы, но это не повлечет политического протеста, а вызовет скорее протестное голосование или снижение явки на выборы, полагает эксперт. По его словам, кризис уже привел к снижению рейтингов муниципальной и региональной власти, и это особенность нынешнего кризиса: люди протестуют против решений именно этого уровня власти, ответственного за социальную поддержку, а не против решений федеральных властей.

Источник: http://www.vedomosti.ru/politics/articles/2016/02/04/626867-postkrimskaya-eiforiya

ПОДЕЛИТЕСЬ ССЫЛКОЙ НА НОВОСТЬ:

Комментарии:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ:

X